April 17th, 2019

Грязь

Посмотрела тут фильм про Мотли Крю, "Грязь" называется. Про рок-н-ролл. Не прилизанный, как в "Богемской Рапсодии", а прямо настоящий такой, противный.

Я Мотли Крю не слушала, я говнарь, знала только, что Томми Ли с Памелой домашнее порно снимал.
Наши околомузыкальные тусовочки разной степени звездности не отличались таким изобилием наркотиков и блядства. Институт "группиз" у нас не представлен совершенно, в то время как в Штатах это вполне себе субкультура со своими правилами и иерархией. Кто-то из этих девочек пишет мемуары, не дожив и до тридцати, кто-то терпеливо и тщательно собирает коллекцию звездных писюнов, отлитых в гипсе и латексе. (была у меня знакомая девочка, она фотографии того самого собирала. Так себе коллекция, конечно. Ни людям показать, ни детям завещать).

Мне, в начале моих тусовочных времен, в шладкие шышнадцать, все эти патлатые и красивые казались чуть ли не боженьками, со светом Истины в руках. Уж очень все это отличалось от окружающей картинки. Эти ребята постоянно читали что-то интересное (это потом понимаешь, что дарк-фэнтези, научная фантастика и Кастанеда - не свет в окошке, но в шышнадцать всякое знание - живая вода). Постоянно переживали какие-то увлекательные и смелые приключения, на которые я смотрела, открыв рот. Правда, все это заканчивалось как-то хреново. Кто-то подзалетел на пьяной вписке и пришлось жениться на страшной жабе, кто-то не вернулся из рискованного автостопа, кто-то объелся наркотиков и ушел в страну вечного кайфа, но это скорее экзотика, в основном от паленой водки отъезжали.

Все это казалось ужасно соблазнительным, свободным, бунтарским, вызывающим. Помню, как школа стояла на ушах от моих зеленых волос, бывших в то время чудовищной фрондой. Как холодно было обритой половине головы, как по-особенному себя чувствуешь, развалясь в драных джинсах, с кроваво-красными подведенными веками, банданой на башке и в балахоне с устрашающими рожами. Все, дресс-код готов, теперь ты свой у любой неформальной банды, стоит подойти.

Когда я начала играться во все это уже по-взрослому, катаясь стопом с приятелем, уличным музыкантом, меня изумляло это немедленно возникающее братство на почве общих музыкальных вкусов и опознавательной униформы говнаря.

Чужой город, никого не знаешь, стали играть - через час у тебя есть ночлег, еда, десяток новых друзей и бюджет, вполне достаточный, чтобы всю эту тусовку напоить.

То, что начиналось как интеллектуальный обмен с умными и тонкими мальчиками, незаметно трансформировалось во взаимодействие с маргинальной средой, по-своему обаятельной, но однозначно танатофильской. Находясь внутри, размывается граница нормы, непонятно, когда веселье перерастает в социальную драму. И я знаю много примеров, когда заигрались до точки невозврата.

Однозначным предательством смотрелись ребята, которые сквозь развеселую житуху как-то ухитрялись получать нормальное образование, работу и постепенно отходить от всей этой цыганщины-беструсовщины в очень серьезные дали. Страшному остракизму предавали мы конформистов, хлебая свое мутное пиво, затягивая в стопиццотый раз "Пачку сигарет". У нас все было не так уж плохо на сегодняшний день.

Кажется, это почти обязательный этап. Знаете, как детям непременно нужно изваляться в луже, собрав всю грязь во дворе и получив втык от мамки, так и подростку необходим этот витамин идиотизма и протеста, непонятно против чего.