April 8th, 2021

Да прибейте его уже кто-нибудь

Табакерки там все закончились, что ли? Неужели нет ни одного человека, способного эту крысу бункерную задавить?

Бен Ладена и того взорвали, Хуссейна повесили, Кадаффи устроили веселую игру с продолговатыми предметами. Неужели не найдется маленькой аккуратной бомбочки для одной плешивой, набекрень съехавшей башки? 

Чего ждем? Победы демократии в Кремле? Или народных протестов за мир, может быть? 

Я вот сейчас Макаревича читаю, весь мир чувак объездил, обращается к соотечественникам «А ведь мы одни такие остались», в смысле хамства, тупости, агрессии.

Сколько еще должна потерять Украина, чтобы до мира дошло, с ЧЕМ они имеют дело? Я не тешу себя иллюзиями, что нас кто-то будет считать или жалеть, подумаешь, бедная страна третьего мира. Но потом ведь придут в страны Балтии. В Казахстан. Присоединят Беларусь. И будет большое нищее злое воинствующее пространство.

Им же терять нечего, России этой. Денег нет. Науки нет. Культуры нет. Национальной идеи нет. Смысла нет. Есть прошлое, на которое надрачивает свой вялый хуй престарелый КГБ-шник. И всю страну свою вовлекает в этот неаппетитный процесс. 

У вертикальной диктатуры есть неоспоримое достоинство — она валится со свистом, стоит великому кормчему подохнуть. Чего я искренне и от души желаю Хуйлу Владимировичу, рак ему в задницу.

Про зиму

Зима — это как токсичные отношения. Ты точно знаешь, как все будет, но ничего не можешь сделать. 

Сначала до последнего не веришь. Точно зима? Точно-точно уже зима? 

Есть точки невозврата, которые оттягиваешь, как только можешь. Шапку надеть и пуховик достать — это уже все, это ты уже смирился, пройдя гнев и отрицание. Шапка означает — мы в жопе. Официально.

И уж коль мы попали в это знакомое пространство, пора обустраиваться. Начинается игра в хюгге и прочая ароматерапия. Свечки зажигаем. Фонарики. Первый глинтвейн варим. Второй глинтвейн. Двадцать пятый... А на дворе одно и то же — серо-коричневые тона, до снега не дожить и солнца месяц не видели. 

Потом наступает день первого снега. Это ложный снег, ложится и тут же тает. Никогда не бывает первый снег стойким. Никогда не бывает на Новый Год. Настоящий первый снег будет потом. Он ночью придет, пока ты спишь. Утром откроешь глаза и увидишь, что в комнате все поменялось. И серая пасмурь засветилась праздничными оттенками. Бегом к окну — а там чудо. Бело и чисто. Яблочком пахнет. 

Полежит пару дней и возьмется бурой коркой, расквасится в мокрый рафинад. Станет еще гнуснее, как с похмелья, как после праздника. 

Идешь за утешением в Город, в магазин, за толстым Сантой, за зеркальным блеском, за новогодней мишурой. Чтобы подмигивало, сияло и переливалось. Чтобы не видеть черноты этой беспросветной, заката в три часа, сального пятна на месте солнца.

Collapse )