July 17th, 2021

Бабаня

Мы никогда не звали ее так. Не было у нас принято ни душевности особой, ни ласки. Бабушка. Бабушка Люба. И точка.

Она с самого начала невзлюбила мать — всего-то маляршу, из российских ебеней приехавшую. Из голодного Усть-Кута в теплую, щедрую Украину. Помню мамины рассказы, как удивляли ее валяющиеся на асфальте фрукты. А для меня это было так естественно — привычный запах подгнивших абрикос в августе. Привычка обходить шелковицу, чтоб не шмякнулось сверху фиолетовое пятно. Вишни, которые можно снимать губами, просто гуляя по улице.

Бабушка во дворе обычной городской девятиэтажки рвала вишню с абрикосой и пекла духовые пирожки. Всегда чуть подтекшие, застывшие на боку вязкой вишневой карамелью. Самые вкусные в мире у нее были пирожки. И мясо она умела растушить до пуховой мягкости, еще в подъезде пахло ее стряпней.

Пережившая голод в своих Жеребянках, чудом уцелевшая вдвоем с братом Мишей из всей большой семьи, на всю жизнь осталась она трахнута этим страхом — остаться голодной. Ни диабет, ни другие проблемы не укротят ее могучего аппетита, с которым она могла за неделю в одно лицо смолотить шесть кило мяса, ведерную кастрюляку борща, пару чугунков каши, и полирнуть сверху вареничками с компотиком. 

Малярша из общаги не глянулась ей в невестки совсем никак. А мать была уже беременна Анькой, деваться было некуда. Бабка прятала отцов паспорт. Орала. Закрывала грудью двери. Мне положительно интересно, кого она метила в жены своему сынку-шОферу, не блиставшему ни внешними данными, ни внутренней глубиной.

Collapse )