Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Читай-ка

Про сигары

Советско-кубинская дружба принесла сигары в каждый табачный киоск. Стоили они дешевле картошки, никто не брал. 

Ну, во-первых, с обязательной сигарой изображались капиталисты проклятые, которые нам не друзья. Во-вторых - банально не умели курить (какой кончик отпиливать, да и надо ли вообще, и как держать крепкий дым во рту, выпуская носом (чего кубинцы, кстати, не делают, курят себе взатяг, не спрашивая маркетологов)). В-третьих, неправильное хранение. О хьюмидорах (ящиках для хранения, поддерживающих влажность) никто не слышал, сигары были пересушены и рассыпались в руках, а это безобразие и издевательство над продуктом.

Про звук

Вначале было слово... Говорят, почти всю информацию человек получает через глаза. Важнейший орган, наше все. Но когда мы спим, глаза закрыты, а уши - работают. И пробуждаем мы себя резкими звуками будильника, а не вспышкой света, например. Глаза можно прикрыть веками и временно ослепнуть. В ушах никаких век нету, не предусмотрела мать-природа, чтобы мы глохли, пусть и на чуть-чуть. 

Collapse )

Всякое

Как-то не гуляется мне этой зимой. То карантин, то морозы, то ноги стерла до мяса... То снова дома подцепила неведому бациллу, два дня температура 39, на четвертый день выключился нюх и вкус. И все, больше никаких особенных проблем. Корона? Не корона? Надоело стрематься уже... Уж если моя мамаша вычухалась, с огромным весом. И квартирная хозяйка, с диабетом. И сынок ейный, тоже мужчина приятной округлости, килограмм на 170, может, и переживать не стоит? Давеча в фейсбуке одна дама радовалась, что живой из ковида выбралась. А у ней и онко в анамнезе, и почки 15 лет не работают, диализная, и печени почти нет, и две операции на открытом сердце, а все скрипит, старушка...Collapse )

Нирвана

Первый раз я увидела ее на вечеринке. Она почти полностью засосала в себя голову угрюмого парня. Все время, что я там была, а это часов пять, они так и просидели на кресле, спаявшись намертво в области губ.

Потом я узнала, как ее зовут. Катя Нирвана. Вообще-то Буракова, но это я узнаю потом, когда мы вместе поедем в Крым и я увижу паспорт. Юрой Бураковым звали основателя московской «Системы», первых советских хиппи. Катька была не хиппи, а говнарь. На черной майке хлоркой был нарисован значок анархии, драные джинсы на объемистой жопе. Фигура кувшином — тонкий торс, маленькая грудь и руки, зато внизу расширялось в тяжелую, большую попу и крупные ноги.

У нее была какая-то болячка, заболевание глаз, веки всегда были ярко-красными, словно она только что плакала. И такой же красный острый носик. Вообще, кожа была красноватой, воспаленной. Немного тона и пара мазков туши — и Катя превращалась в настоящую красавицу. Жаль, ее это совершенно не интересовало.

Катя кололась винтом. Или пила винт (да, есть и такой способ употребления этого наркотика). Варили дома, она жила одна в ветхой развалюхе на Верхней Хортице. Это была экзотика, никто из нас не имел отдельного жилья. А ей как-то обломилось от папаши-наркота и мамы, оставленной в «Красике», Красноармейске Донецкой области.

Collapse )

Совпадение? Не думаю.

Иногда жизнь выкидывает странные фортеля, череду совпадений и случайностей, которые иначе как чудом, не назовешь.

Мои "сросты" связаны, обычно, с любовными переживаниями, их я проживаю острее всего.

Часть своей бестолковой молодости я провела в подземных переходах, тусуясь с уличными музыкантами. Народ туда стекался интересный, неформальный и сумасшедший.

Однажды в подземелье сошел ангел (звучит песня Ленинграда: "Ты был прекрасен, как Исус, произведение искусств).
И да, это было, черт подери, произведение. Каким местом его лепили мама с папой, неизвестно, но существо получилось дивное. Я, воспитанная подпольным MTV, как открыла рот, глядя на эту картинку из заграничного клипа, так и не закрывала все 20 минут, что длилось пришествие.

Полгода прошли в раздумьях о герое. Его все знали, но мало видели - жил на другом конце города, а по тогдашним меркам, считай, на другом конце галактики. В эпоху без интернета и мобильных телефонов уповать приходилось только на чудо. И чудо случилось.

Это был обычный поход. Точнее, пьянка с палатками. Можно песни пьяные орать и никто не заругает. Можно вином заливаться до рассвета и домой идти не надо. Ну, мы и пили. И орали.

Уснула я на рассвете. А проснулась от того, что в мою палатку сошел ангел. Тот самый. Нет, он не тусил с нами ночью, просто гулял по Хортице. Увидел - знакомый пипл лагерем стоит, пошел по палаткам здороваться с выжившими. А тут я. Ну и все.

Мы не были знакомы. Мы виделись раз в жизни. Но без слов вцепились друг в друга руками, губами и не отлипали несколько часов. "Солнечный удар" Бунина примерно про это, только наш роман был относительно невинным и детским. Позже оказалось, что нам особо не о чем говорить, интересней всего было касаться и молчать. Каждое слово углубляло котлован, через который объятия уже не дотягивались. Через месяц-другой этот "животно-магнетический" эпизод сошел на нет, а так можно было бы рассказывать внукам историю, которая начиналась словами: "Сама судьба..."

Йога. Вечер. Смеркалось.

Я уже постояла час с откляченной под разными углами жопой, а теперь вся наша його-банда развалилась в шавасане.
Я башку отключать не умею без двух ведер шампанского, так что во время расслабления и медитации прикидываю список покупок или грежу о прЫнце, если вдруг на горизонте замаячит.

Лежу. Грежу.

ВНЕЗАПНО в мозг прокрадывается тоненький писк. Нарастает. Я перестаю осознавать внешнюю природу звука, писк идет словно изнутри головы, с увеличением громкости и амплитуды.

«Ну все, мать. Так я и знала. Одиночество и беллетристика до добра не доведут. У тебя в башке завелись мозговые черви!». Додумав эту прекрасную мысль до конца, подпрыгиваю на коврике и трясу головой, как блохастая дворняга. Потом начинаю панически ковырять в ушах, вытрясая безумные звуки. Не проходит!
Обреченно ляпаюсь обратно на коврик.
«А может это пылесос, а? Пусть будет пылесос, убирают же перед закрытием, пиу-пиу, бывают же такие противные пылесосы? Боженька-Будда, я тебе всю хери-кришну спою, только пусть это будет пылесос!» - мысленно взмолилась я. Будда клал на меня. Звук нарастал.

Представьте, что вам в ухо влетел комар, а теперь пищит в пустом черепе, гулко ударяясь о стенки. Или что у вас полная голова больных зубов и они хором начали ныть на одной ноте.
Барабанные перепонки нагрелись. Пульс подскочил до двухсот, загривок взмок, в зобу дыханье спёрло.
«Это наверное умирают мои нейроны сейчас и поют мне прощальную песню. Мои прекрасные, прекрасные нейроны! А поют хуёво. Как же я жить-то буду без нейронов? Мне вон на работу завтра, а в башке сплошной писк. А чё остальные так спокойно лежат – попукивают да похрапывают? Ну, точно! Только я это слышу. У меня слуховые галлюцинации. Я сошла с ума!».

Вдруг писк исчез. Медитация закончилась. Свет загорелся.

- Что это было? – дрожащим голосом спросила я
- Поющая чаша. – ласково ответил инструктор – Чакры чистит. А вам что, не понравилось?

Как я однажды чуть не стала рок-звездой

Я, вообще-то говоря, упоротая. Уж коль чо втемяшится мне в башку, выковырять это оттуда нет никакой возможности.

- Пааап, я хочу играть на гитаре, пап!
- Хрен тебе по всей морде. Гитара армейская, сердцу дорогая. Ну и что, в двух местах клеенная. Ну и что, не строит. Всё там строит, главное, шоб руки с правильного места росли. А ты вот на свои посмотри.
- Что уже с моими руками не так?
- Маленькие. Как такими корявками баррэ брать? Уйди с глаз, не позорься.

Но мне уже втемяшилось. С папой мы рисовали схемы аккордов, я старательно набивала мозоли на пальцах. Болели подушечки адски. А мне хотелось, чтобы пальцы были как у знакомого уличного музыканта - задубелые, черные, раздвоенные на кончиках.

Господи, как я орала... ГРоБ, Янку, Киша, Кино... Социальный капитал в глазах тусовки рос и распушался с каждой новой выученной песней. Не могу сказать, что я гениальная вокалистка, обычное чувство ритма и магнитофон внутри головы - я, как ученый попугай, могу близко к оригиналу воспроизводить услышанное.

Это сейчас в чести бородатые ухоженные мальчики, пьющие элитный алкоголь в модных местах или там смузи после йоги. Во времена моей бездарной юности модно было жить быстро и умирать молодым. О, эти харизматичные алкаши, наркоманы-философы, отвергнутые обществом гении... Не вышел ебалом - стал неформалом. Было очень круто знать всяких деклассированных и взрослых. Они грустно смотрели на нас - маминых дочек, с аккуратно вырезанными дырками на джинсах, и помалкивали о том, как медленно умирают от гепатита или ВИЧ, о том, в каких условиях живут, о том, какая она на самом деле - свобода, от которой нам так хотелось откусить хоть кусочек.

Как-то мы бродили по центру, в переходе кто-то играл и пел, я присела рядом подвывать, потом попросила гитару и стала орать что-то невообразимо-панковское. Гитаристки из меня так и не вышло, я лупила по струнам, получался какой-то ритм, остальное можно было докричать. Вечно пальцы сбитые, дека в крови - все по рок-н-роллу. На мои вопли прибился тщательно причесанный мальчик. Говорит:

- Хочешь петь в нашей группе? Приходи!

Само собой, я представила, что меня чуть ли не в Metallica на бэки зовут. Воображение-то хорошее, а все истории крупных музыкантов, которые я читала, начинались именно так - со случайного предложения в случайном месте.

Ночь прошла в тревоге и приготовлениях. Мне хотелось то погладить белые гольфы, то намотать на шею цепной ремешок, втихаря спертый с маминого костюма. Мерещилась сцена, гастрольный автобус, скандирующая толпа... Кстати, а что они скандировать-то будут? "Жу-жа, Жу-жа" - как-то вот совсем не альо, подумала на рассвете сонная я и уснула.

Проспала. С выпученными ненакрашенными глазами побежала на маршрутку (дело было до мобильных телефонов), с неописуемыми трудами нашла в старой части города заброшенный подвальчик - я потом узнаю, что репетиционки обычно так и выглядят. Там сидели мрачные ребята в черной коже и заклепках, пили пиво и недобро смотрели на меня.

- Привет. Пой.
- Чо петь?
- "Арию" пой.

Я была начинающий говнарь, далеко не весь ассортимент отечественного рока был нанизан на мои уши. А я ученый попугай, помним, да? Нот я не знаю, с листа читать не умею. Мне бы послушать разок-другой, а там можно переключаться в режим граммофона и голосить.

- Жанна из тех королев... - проблеяла я мимо нот.

Карьера рок-иконы не задалась сразу на старте. И гитару папину я в итоге проебала.

(no subject)

Почему я люблю историю города? Потому что она до ужаса кинематографична. Сюжеты на каждом углу - юмористические, драматические, мистические и любовные. И это очень самодовольное чувство - знать чуточку больше, чем условный прохожий.

Скажем, вот мемориальная табличка на ул. И. Франко. Их сотни в городе. Историю этой я случайно знаю.

Натан Рахлин был крутой дирижер. И у него была не менее крутая дочь, Элеонора Натановна Рахлина - суперстар среди киевоведов и экскурсоводов. Когда она начинала свою, скажем так, карьеру, маршрутов по городу был... целый один. И еще три по Украине. Когда закончила - 165.

Говорят, что когда ей предстоял очередной маршрут с группой, она уединялась часа на два, входя в необходимое состояние. Влюблять в город - не самая легкая работа, я пробовала, я знаю.

И вот эта удивительная тётенька захотела почтить память любимого отца. Установка мемориальной доски настолько недешёвое дело, что ей пришлось заложить собственную квартиру. Денег не хватило. Раздосадованная ситуацией, она объявила голодовку, которую держала 21 день (к слову, Элеонора Натановна женщиной была весьма корпулентной, лёгким такой способ протеста не назовешь). Дело происходило в 1996 году, кого тогда голодовкой удивишь... В конце-концов ее госпитализировали, денег подкинули друзья и родственники за рубежом. Все равно не хватило, и остаток средств она выиграла в передаче "Перший мільйон".

Я эту табличку со всех сторон обсмотрела, вроде не из платины. Почему она далась такими жертвами - непонятно.

DSCN1574.JPG